Infoabad

Лучший форум делового и личного общения туркменистанцев (Ашхабад)
 
ФорумФорум  ГалереяГалерея  ЧаВоЧаВо  ПоискПоиск  РегистрацияРегистрация  ПользователиПользователи  ГруппыГруппы  Вход  
Форум Infoabad возродился на более высоком качественном уровне по адресу infoabad.com
Теперь это ашхабадский городской информационный портал плюс локальная социальная сеть.
Добро пожаловать на сайт infoabad.com !

Поделиться | 
 

 Военная история туркмен

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Astra
Модератор
avatar

Женщина Дата регистрации : 2006-07-22

СообщениеТема: Военная история туркмен   21.01.07 18:11

СРЕДИ НИХ НЕ БЫЛО ПРЕДАТЕЛЕЙ


ЭКСКУРС В ВОЕННУЮ ИСТОРИЮ ТУРКМЕН, КОТОРЫЕ ЕЩЕ СТО ЛЕТ НАЗАД БЫЛИ ГРОЗОЙ СРЕДНЕГО ВОСТОКА…

ДОБРОСОВЕСТНЫЙ наблюдатель современных туркменских реалий мог бы немало удивиться, узнав, что еще сто лет назад туркмены были грозой Среднего Востока. Особенности военной организации и этики туркмен могут оказаться полезными и в наши дни.

Еще в середине XIX в. для жителей пограничных районов Ирана, населения Хивинского ханства стихийному бедствию равнялось известие об аламане - военном набеге со стороны Каракумов. Туркмены, издревле освоившие просторы великой пустыни, пользовались заслуженной славой превосходных конников: не случайно правители Ирана и Афганистана, эмиры Бухары и хивинские ханы стремились привлечь на службу своих неспокойных соседей: туркменская конница была самой боеспособной частью их войск.

Война в песках требовала особого умения и навыков. Порой самой ответственной частью военной операции было пройти через море барханов и остаться при этом незаметным для противника. Вода - вот что решало успех войны в пустыне. Количество глубоких колодцев с необходимым запасом хорошей питьевой воды было ограничено, к тому же они были хорошо всем известны. А только они и могли быстро напоить животных и людей в большом отряде, поэтому приходилось отправляться в путь малыми силами. Все в песках стремится к колодцам, поэтому там обычно и подстерегала опасность. Засада у колодцев была излюбленным приемом в тактике туркмен. Делали и так: известные колодцы засыпались, а вместо них отрывались новые, известные лишь «своим». Иногда их просто прятали. Тем более что это не так уж сложно сделать: каракумский колодец не имеет монументального оформления, в случае необходимости его узкая горловина покрывалась прочнейшим туркменским ковром. Пройдет совсем немного времени, и только знающие люди отыщут по приметам источник в море песка.

Но люди и животные все равно не смогли бы существовать в пустыне без запаса воды, взятого с собой. Поэтому военный отряд обычно имел караван сопровождения (подвижную базу) с запасом воды, фуража и оружия. Такой караван назывался «верблюжьим войском». Здесь находились наиболее опытные в военном деле люди: попади караван в руки врага - и всех ждет неминуемая смерть.

Двигаться с караваном дело сложное - обычно конницу отделяло от каравана сопровождения не меньше 100 км. Чтобы части отряда не потеряли друг друга, между ними курсировал опытный связной, передавая команды. Всадники, отрываясь от базы, брали с собой запас воды и пищи, чтобы продержаться пару суток до подхода своего горбатого транспорта. Особенно славились быстроходные верблюды породы «нар». Такое «отставание» каравана было необходимо по ряду причин. Не удалась операция, и конники откатываются назад, не теряя своих запасов. Кроме того, никакая военная операция не могла бы быть скрытной, если бы конница и верблюды двигались недалеко друг от друга: около транспорта стоит сплошной рев верблюдов, слышный на расстоянии нескольких километров. Ни о какой внезапности нападения нечего было и думать. Да и нельзя было сильно подгонять нагруженного верблюда. А если заставить этих животных проходить в сутки свыше 50, а в экстренных случаях 90 км, то все верблюжье войско быстро полегло бы в песках от переутомления.

Поэтому туркмены зачастую, чтобы обезвредить врага, просто старались отбить его верблюдов и отогнать лошадей: сама пустыня лучше любой атаки расправится с противником. Но как бы ни был незаменим верблюд для ведения военных действий в песках, главным залогом успеха в бою был конь. Туркменские скакуны знаменитой ахалтекинской и йомудской пород несли своих всадников с удивительной скоростью и выносливостью. Неделя срока, а иногда и 5 дней, и всадник оказывался за 1000 километров от дома. Иногда с поклажей в 190 килограммов такой конь делал переходы до 50 км в день. Но все же, если была такая возможность, всадники предпочитали не передвигаться днем по раскаленной пустыне: ноги коня, погружающиеся в песок, обгорали, и их приходилось обвертывать тканью. Летняя ночь в пустыне прохладна настолько, что легко одетый человек никак не может дождаться восхода солнца, такая ночь - идеальное время для перехода. Ночь скрывает людей и указывает им дорогу - яркие, неправдоподобно большие в чистом воздухе звезды были идеальной картой для опытного сердара - вождя.

Хоть и крепки и выносливы были верблюды и кони, но перегружать их было нельзя. Всадник не брал с собой ничего лишнего. В хурджуме (переметной суме) ячмень для коня, немного сухих лепешек-кульче для себя да бурдюк из прочной козьей кожи, вмещавший по 3-4 ведра воды. Не будет мучить голод, если развести в кипятке маленький шарик курта - сушеного сыра: веса никакого, а польза большая. Голод можно было утолить и горстью орехов - на холмистом приграничье с Афганистаном росли фисташковые рощи. Даже щит был тяжел для дальнего похода, а легкая и крепкая фисташковая палка может отразить даже удар сабли. От дамасских клинков туркмена в XIX в. спасали не доспехи, а короткий тулуп-постун, а то и надетые один на другой несколько халатов. Все свое нехитрое снаряжение приторачивал туркмен вместе с конской попоной в виде скатки к задней луке седла.

Если приходилось атаковать противника на открытой местности, например, на караванной тропе, то главным приемом были правильно организованная засада и внезапное нападение. При этом туркмены умело применяли «дымовую завесу»: с оглушительными криками, высоко вздымая пыль, они выносились из-за бархана, иногда полностью покрытые ею словно тучей, а поднятый столб песка несся на неприятеля.

Нередко туркменам приходилось действовать и против укрепленных пунктов. В этом случае они дожидались утра, и когда на рассвете открывались ворота для выгона скота, нападающие врывались в селение. А если враг был начеку, то в ход шли штурмовые лестницы, запас которых имелся в караване. Применялись и другие приемы. Можно было, например, размотать салле - головную повязку, привязать к камню и забросить на стену. Не случайно у туркменской молодежи была популярна игра под названием «тахья качарды» («достань шапку»). Тюбетейку клали на высокую (до 3 м) стену. А дальше нужно было разбежаться, оттолкнуться ногой от стены, чтобы другой сорвать головной убор со стены. Навыки, приобретенные в такой игре, не пропадали напрасно во время штурма крепостных стен.

Отряд был небольшим, поэтому, когда речь доходила до схватки, успех зависел от умения и сплоченности каждого. Все участники набега - аламанщики - перед выступлением в поход давали клятву сердару и друг другу на верность. Ритуал был простым: в земле вырывалась ямка, куда плевали все участники набега. И даже если вождь оказывался неспособным к командованию, до конца операции его приказы выполнялись беспрекословно. Взаимовыручка туркмен была безупречной. Павшие в бою и раненые обязательно выносились с поля, оставить тело товарища считалось делом постыдным. Практически невозможным делом было найти среди туркмен и предателя.

У каждого в отряде был свой «конек»: сердар знал дорогу, кто-то прекрасно ориентировался в ночи, были специалисты по колодцам, кто-то обязательно умел метко стрелять на скаку. Нередко в отряде был исчи - следопыт, умевший по полузасыпанному песком следу сказать: прошел мирный караван или военный отряд, сколько лошадей в отряде, устали лошади, с грузом или нет.

Скот для кочевника туркмена был главным смыслом его жизни. Ради него снаряжались набеги. И даже пленных, захваченных в аламане, продавал туркмен на рынках Хивы и Бухары, чтобы купить овец и верблюдов.

Управлять малоподвижным овечьим стадом, когда за спиной погоня, слишком обременительно и опасно, поэтому добычей становились пленники, ценные вещи и скот, способный быстро передвигаться: кони и верблюды. Отряд перестраивался. Первыми уходили лошади с грузом, наиболее смелые и опытные воины шли в арьергарде, прикрывая отход товарищей. Теперь главное - пустить погоню по ложному следу, чтобы спастись самим, увести караван, не упустить добычу. Туркмены рассыпались в разные стороны, предоставляя противнику гадать, в какую сторону направить погоню, лили в песок масло, имитируя след свежей конской мочи. «Они рядом», - решит противник и будет нахлестывать коней, силы уйдут, а они на самом деле уже далеко. Можно было также подвязать под хвост лошадям мешочки, и тогда навоз, который мог выдать продвижение отряда, не наведет врагов на след.

Юрий БОТЯКОВ.
Газета «НЕЗАВИСИМОЕ ВОЕННОЕ ОБОЗРЕНИЕ» (Россия), 08.08.2003 г.
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль
Astra
Модератор
avatar

Женщина Дата регистрации : 2006-07-22

СообщениеТема: Re: Военная история туркмен   21.01.07 18:14

Эта статья напечатана еще до присоединения Закаспия к России.

Журнал «Нива», 1874, №15, 233-235

Оружие и доспехи наших противников в Средней Азии.

Читая о боевых подвигах наших войск в центральной Азии, о тех успехах, грандиозных и блистательных, которое делает наше оружие, пролагая широкий путь к благим началам цивилизации и, проникая все глубже и глубже в полудикие, неведомые до сих пор страны, - и, конечно, читая обо всем этом с понятным любопытством и вниманием, мы не можем не остановиться на некоторых странных обстоятельствах, которые для непосвященных кажутся чем-то совершенно необъяснимым, почти вымышленным.

Например: мы читаем известие, о каком-нибудь сражении, где русский отряд численностью в 10 - 12 рот, т.е. около полторы тысячи человек, наносит окончательное поражение тридцатитысячным массам неприятеля. Недоумение наше растет еще более, когда мы узнаем, что потеря наша ограничивается каким-нибудь десятком жертв – неприятель же “усеивает степь своими телами”.

Что же это такое? Какой же это неприятель? не были ли это совершенно безоружные толпы дикарей?.. невольно приходит нам на мысль такое предположение. Но тут же мы читаем и следующее, окончательно уже сбивающее нас с толку: мы узнаем, что у неприятеля этого было отнято несколько десятков пушек и фальконетов, что неприятель этот весьма деятельно поддерживал артиллерийский и ружейный огонь – и прекратил его только тогда когда обратился в полное бегство, оставив в наших руках и пушки свои, и обозы, и палатки, спасая свою жизнь, рассеиваясь во все стороны под влиянием страшной неотразимой паники.

Значит: есть что-то такое, дающее этот перевес нашим малочисленным войскам, этим горстям героев, оторванных от родины, от всего дорого сердцу, заброшенных в самую глубь чужой страны. этих безвестных пионеров цивилизации.

Эта могучая сила состоит из двух элементов: первый – это дисциплина и строгое сознание долга; второй – полнейшее превосходство оружия. Первое помогает нам бороться со всеми лишениями и ужасами, которые на каждом шагу ставит нам негостеприимная природа, - второе, помогая первому, родило Ташкент, Ирджар, Ходжент, Джюзак, Ура-тюбо, Самарканд, Зарабулак и, наконец, Хиву – эти бессмертные боевые подвиги наших “белых рубашек”.

Я ограничусь только подробным очерком средне-азиатского вооружения и разберу по частям красивую арматуру, предложенную читателям на одной из страниц нынешнего номера “Нивы”.

1, 2, 3 и 4 значки начальников и предводителей, бунчаки и пики на длинных гибких древках, сделанных из целого молодого дерева, или из китайского бамбука, или же из клинообразных кусков как обыкновенно приготовляются бильярдные кии. Последние, впрочем, исключительно встречаются только у знамен и значков, служащих признаком власти, но не употребляются непосредственно как оружие, по причине своей хрупкости и недостаточной эластичности. Самая странная из них – это туркменская камышевая пика с волосяным пучком под своим коротким, тонким, острым как ножка циркуля острием. Эта пика в руках ловкого наездника неотразимое смертельное оружие – и потому наш солдат очень хорошо делает, не позволяя врагу воспользоваться своим оружием и ссаживая его с лошади пулей, едва только он подскачет на приличное расстояние.

Знамена редко встречаются с четверо угольным полотном, большею частью они делаются в виде вытянутого треугольника красного цвета вышитого красивым узором изречений из Корана черным и белым шелками. Коймы знамен иногда вырезываются зубцами иногда обшиваются бахромой и кистями. У бунчаков часто подшиваются металлические, пустые шары и конские хвосты, что придает им необыкновенно своеобразный вид. (ф. 1 и 4).

Вилообразные, многоконечные бунчуки редко встречаются в войсках, они должны служить боевыми эмблемами над могилами павших богатырей (ф., 4).

Теперь перейдем к саблям (“клынч”).

В Средней Азии вы чрезвычайно редко встречаете хорошо закаленные клинки, рубящие гвозди, стругающие железо, и делающие тому подобные бесполезные подвиги, какими гордится перекаленное донельзя знаменитое кавказское оружие. Здешний богатырь считает лучшим достоинством клинка его остроту; оттачивает его как бритву и, пользуясь, мягкостью своего оружия, тотчас же с помощью карманного оселка приводит свой клинок опять в порядок, едва только он затупится о вражескую кость, едва только загнется его тонкое жало... что невозможно, по крайней мере, неудобно сделать с перекаленным клинком, по хрупкости последнего.

Ф. 12. Клинок ятагана с лукообразными вырезами по спинке, тяжелый и весьма неудобный при вынимании и вкладывании обратно в ножны; встречаются довольно редко.

Ф. 9. Бухарская сабля, роскошное и дорогое оружие. Красиво выгнутый эфес, выточенный из слоновой кости, украшен на конце серебряною ажурною оковкой и длинною белою кистью; бархатные ножны окованы золотом и серебром, отделаны чеканным узором, бирюзою и даже дорогими камнями. Ценность этих сабель доходит часто до весьма крупных цифр, и, понятно, делает их принадлежностью весьма не многих избранных. Подобная сабля была прислана бухарским эмиром генералу Абрамову, после взятия им г. Корши, занятого инсургентами.

Ф. 14. Авганская сабля, с железной ручкою, замечательна как по форме своего широкого клинка, так и по своей необыкновенно изящной ручке.

Ф. 15. Топорик (балта) (чекан) носится за поясом и, смотря по своей рукоятке, золотой, серебряной, или же просто обтянутой цветным бархатом, служит признаком сана и должности.

Ф. 17 и 18. Поясной нож (исяк) с рукояткою, совершенно уходящей в ножны, и кошель для запасных кремней и боевого фитиля из зеленой кожи, вышитой золотой ниткою.

Самое оригинальное, допотопное оружие – это разнообразные булавы, как их здесь называют батики (ф., 7 и 6), оружие, не смотря на всю свою дикость довольно внушительное в рукопашной схватке, - особенно ф. 6, представляющая довольно тяжелую чугунную шишку, насаженную на тонком гибком как хлыст камышовом или буковом древке. Эта шишка со свистом режет воздух, описывая круги, - и горе тому телу, которое подвернется под этот губительный розмах.

Осмотрев, таким образом, оружие холодное, не представляющее никаких особых преимуществ перед нашим холодным же оружием, - мы перейдем к мултукам, фалконетам и пушкам, этим деятелям так - называемого “огненного боя”.

Ф. 5. Крепостное ружье, фальконет. Тяжелое, безобразное, неповоротливое оружие совершенно ясно и понятно изображенное на нашем рисунке. Тяжелый чугунный ствол, более полутора дюйма в диаметре канала, привязан сыромятными ремнями к такой же неуклюжей тяжелой ложе. Ствол этот тоже покрыт неизбежными изречениями из Корана и разным узором, заряжается большой пулей, обвернутой насаленной тряпкою, - заряжается очень неудобно, медленно, так что едва только каждые десять минут может делать по одному выстрелу; к нему прилажена железная подпорка, без которой немыслимо было бы ворочать его человеческими руками; страшно отдает при каждом выстреле и даже опрокидывает стреляющего. Огонь сообщается заряду посредством пропитанного селитряным раствором фитиля, один конец которого намотан на приклад, а другой защемлен в развилку проволочного крючка. изогнутого в виде буквы S и двигающегося на шарнире; если потянуть за нижний конец этого крючка, верхний тотчас же клюнет в отверстие заднего конца стола, насыпанное порохом и таким образом произойдет выстрел, предшествуемый, обыкновенно, сильною вспышкою из затравки, обжигающей брови и бороду полудикого стрелка.

При большом угле возвышения, пуля летит довольно далеко и, благодаря своей неправильной форме, прорезывает воздух с каким-то ревом и визгом, очень хорошо известным нашему солдату.

Ф. 11. Легкое ружье (мултук), с подсошкою, заряжается, так же как и первое и с таким же фитильным крючком; это собственно оружие пехотинцев, но часто встречается у конных. Последние для каждого выстрела должны слезть с лошади, и держа за повод робкое, напуганное выстрелами животное, садиться на землю, устанавливать подсошку и тогда уже стрелять, - понятное дело, надеясь только на аллаха и свою пулю, “которая должна же найти, наконец, виноватого”. Большею частью пули, вылетевшие из подобного оружия, оказываются несравненно гуманнее самих стрелков – и вопреки их желанию летят с жалобным визгом совсем не туда, куда хотят эти последние.

Ф. 19. Короткий фитильный же карабин конных воинов, без подсошки. Стрельба из этого оружия еще менее действенна, принимая во внимание, неспокойно стоящую лошадь, неловкость приклада и боязнь стрелка отдачи и затравочной вспышки, заставляющей его предварительно закрыть глаза и даже отвернуться в сторону.

Кроме фитильного оружия, встречается иногда и кремневое и даже ударное, - но это последнее, большей частью, испорченное донельзя европейское оружие, благодаря частым поправкам и переделкам неумелых мастеров доведенное до полной негодности.

Такими ружьями вооружены регулярные пехотинцы бухарского эмира и других средне-азиатских владык. Из целых куч подобного оружия, взятого в Самарканде, невозможно было найти и одного экземпляра, хотя сколько-нибудь могущего исполнять свое прямое назначение.

Представителями классической древности служат щиты, и даже наивный лук с камышовыми стрелами, отваживающийся идти на состязание с нашим штуцером Бердана.

Впрочем, щиты эти совершенно утратили свое прямое назначение, а сохранились только как признаки власти и сана; они большей частью бывают кожаные – и украшены или тисненым золотым узором или же металлическими, чешуеобразными бляхами и даже золотыми монетами.

Поставьте теперь против этого, описанного нами, оружия, как бы оно не было многочисленно, несколько десятков “берданок”, стреляющих чуть не на версту и посылающих пули одна за другою – по тридцати штук в минуту – и вам ясны будут результаты, кажущиеся с первого взгляда невероятными.

Об артиллерии наших противников в Средней Азии, мы поговорим в другой статье; теперь же ограничимся только тем, что наши пушки и митрильезы составляют с действительно многочисленными пушками неприятеля еще более поразительный контраст, чем ручное огнестрельное оружие.

Те знаменитые пушки - чудовища, которые украшают в Москве здание арсенала и грановитой палаты, дают уже некоторое понятие об артиллерии азиатских воителей; а если и встречаются, попавшие через Афганистан в Бухару, старые английские пушки, то они тоже, временем и неумением обращаться, доведены до полнейшей негодности к употреблению.
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль
Astra
Модератор
avatar

Женщина Дата регистрации : 2006-07-22

СообщениеТема: Re: Военная история туркмен   21.01.07 18:21

ЗНАМЕНИТАЯ ДАМАССКАЯ СТАЛЬ ПРОИЗВОДИЛАСЬ В МЕРВЕ

ТАК СЧИТАЕТ ИЗВЕСТНЫЙ БРИТАНСКИЙ УЧЕНЫЙ

На заре новой эры древнегреческий историк и философ Плутарх писал: «В то время как римляне были напуганы сильным шумом, враг, внезапно напав на них, стал пробивать их покрытия из брони. Нападавшие были облачены в сверкающие шлемы и кольчуги, их маргианская сталь ярко сверкала, а лошади были покрыты пластинами из бронзы и стали...»

Не является ли упомянутая Плутархом маргианская сталь знаменитой дамасской сталью, или булатом, как ее еще называли в этих краях? («Булат» - ассимилированное на русской языковой почве древнетуркменское слово «полат», что означает «сталь, стальной» - ред.).

В древности из дамасской стали, как известно, производилось грозное оружие того времени - знаменитые мечи и сабли, принесшие славу своим создателям далеко за пределами этого региона. Лезвия этих сабель были способны гнуться на 90 градусов и возвращаться в исходное положение без структурной деформации. Сабля, сделанная из дамасской стали, была настолько остра, что почти невесомый шелковый платочек, легко парящий в воздухе, без труда рассекался пополам, если на своем пути встречал ее лезвие.

Известный средневековый историк аль-Бируни писал о том, что эти знаменитые булатные мечи производились в Хорасанской долине, где, как известно, и располагался Мерв. Современные раскопки этого древнего туркменского города - яркое свидетельство правоты аль-Бируни. Многие годы ученые всего мира ошибочно полагали, что булат (или, как уже было сказано, дамасская сталь) первоначально производился в Индии. Но нынешние археологические раскопки доказали, что этот вид стали производился в Мерве в конце IX - начале X веков. Именно здесь была найдена самая ранняя из известных современной науке мастерских для производства булата. Лабораторная экспертиза доказала, что при производстве этого вида стали были использованы высокотехнологичный процесс рециркуляции, и, возможно, самая горячая печь для литья, имевшая место в то время.

При раскопках были найдены мастерская и подсобное помещение. В мастерской археологи обнаружили 4 печи и яму, заполненную сломанными частями форм для литья. Сталь в древнем Мерве производилась методом литья, формы для которой делались из особой глины, способной выдерживать очень высокие температуры. Та сталь производилась следующим образом: железо (не содержащее углерода) смешивалось с частями древесины (состоящей, в основном, из углерода), и все это укладывалось в формы для литья, которые помещались в сталелитейную печь. Полученная таким методом сталь, в отличие от других типов стали, содержала в себе приблизительно 1% углерода при почти полном отсутствии шлаков. Все это давало основание считать дамасскую сталь лучшей для своего времени. После этого стальному слитку при очень низких температурах придавалась необходимая форма. В процессе шлифовки выравнивались и некоторые микроструктурные особенности стали. Но лишь после гравировки, скажем, лезвия меча кислотой оно приобретало вид знаменитой дамасской стали, или булата.

Печи, обнаруженные при раскопках древнего Мерва, были очень хорошо разработаны, что и позволяло им достигать очень высокой температуры, необходимой для соответствующей работы, а именно - 1400 градусов по Цельсию. Еще не так давно ученые предполагали, что самые высокотемпературные печи того времени были в Китае, но, как оказалось, печи из Мерва превосходят их по температуре накаливания.

Печи в Мерве делались из глиняных кирпичей. Приблизительно сантиметров на двадцать ниже уровня печи, обнаруженной в Мерве, находилась L-образная труба. Вероятно, это центральное входное воздушное отверстие должно было играть важную роль для верхних этажей печи. В этом случае раскаленный воздух, проходящий через трубу, способен был дополнительно повысить температуру печи. Поэтому вполне логично предположить, что эти проходы выполняли роль вытяжных труб для вывода раскаленных в процессе сгорания газов и дополнительного обогрева печи.

Экспертиза соответствующих мечей и сабель, обнаруженных в Иране и на Северном Кавказе, подтвердила, что они были сделаны из булата, произведенного, по всей видимости, в Мерве. Так что нынешние и, главное, предстоящие археологические раскопки этого древнего города, скорее всего, перепишут историю производства дамасской стали.

Анн ФЕЙЕРБАХ.
Научный сотрудник Британского института археологии, доктор.
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль
Спонсируемый контент




СообщениеТема: Re: Военная история туркмен   

Вернуться к началу Перейти вниз
 
Военная история туркмен
Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Infoabad :: Наш Туркменистан :: Все о Туркменистане-
Перейти: